В 2025 году наличие цензуры в России уже никого не удивляет. Несмотря на многочисленные блокировки и изоляцию от иностранной повестки, запрос на зарубежные фильмы и сериалы среди пользователей онлайн-кинотеатров остается большим. Как выглядит работа переводчика фильмов в стране, где за слова люди оказываются в тюрьме или в вынужденной эмиграции? Как поменялась цензура в отношении художественного и документального кино за последнее десятилетие? Есть ли существенная разница между легальными платформами и «пиратами»?
Обо всем этом мы поговорили с переводчицей Ульяной (имя изменено по просьбе собеседницы), которая десять лет занимается этим профессионально. По образованию Ульяна – японист, ее основной профиль – аниме. Помимо этого девушка работает над переводами с английского и японского фильмов, сериалов и документальных передач.
У Ульяны возникло ощущение, что журналисты недостаточно осознают масштаб российской цензуры в фильмах и сериалах. Тогда она решила рассказать больше о своих повседневных задачах. Переводчик часто оказывается единственным специалистом, который полностью погружен в иностранный видеоматериал на всём протяжении его адаптации. Он сообщает заказчику о потенциально проблемных местах, оставляя окончательное решение о цензуре за руководством.
Цензура до ужесточения законодательства
«Какая-то самоцензура всегда в студиях присутствовала, у каждой студии есть список запрещенных слов – в основном это мат, некоторые студии использовали расширенный список ругательств – например, слово “гнида”», – говорит Ульяна.
«Предполагается, что заказчик хочет свой материал транслировать на большую аудиторию. Цензура регулировала работу с возрастными ограничениями. На все это сверху накладывались требования заказчика – он мог как попросить переводить без цензуры, так и вводить более строгие правила. В моей практике был случай, когда я переводила тревел-шоу, и его планировалось транслировать в том числе на детскую аудиторию, поэтому под запрет попадали алкогольные напитки. Даже если в кадре что-то пьют и можно видеть, что это вино, «вином» или «алкоголем» назвать это нельзя ни в коем случае. Только общим словом «напитки», – описывает работу до введения цензурного законодательства последних лет переводчица.
«После закона о пропаганде ЛГБТ и когда стало понятно, что это серьезно, легальные и пиратские студии стали себя цензурировать на эту тему. Тоже в разной степени, но из порядка 15 студий, которые я знаю, есть только два онлайн-кинотеатра, которые не цензурируют ничего. Если ты не знаешь о существовании конкретной студии, ты не узнаешь, какие материалы у них там есть», – поясняет Ульяна.
Как выглядит цензура?
Случай ЛГБТ
По ее словам, расхождения во взглядах на ЛГБТ-сообщество внутри отрасли сказываются на конкретных цензурных решениях студий.
«Кто-то требует исключать любое упоминание ЛГБТ-тематики, кто-то в целом допускает негативные упоминания, но нельзя показывать в позитивном ключе, и под максимальным запретом находится создание семьи», – приводит пример Ульяна.
Если переводчик в процессе работы замечает в тексте запрещенную тематику, то сам сюжет переписывается. Переводчица замечает:
«Если есть нетрадиционная пара, то это не пара, а друзья или родственники, если в кадре они не целуются. Либо они соседи по квартире, живущие вместе как друзья. Доходит до того, что заказчики обычно не знают, что конкретно будет в сериале, и может прийти сериал, состоящий на треть из ЛГБТ-тематики, тогда переводчики будут треть переписывать. Кто-то вырезает, кто-то закрывает доступ к определенным сериям из России, но установка в любом случае на то, что переводчики переписывают текст».
Если в сериале присутствует трансперсона/человек без определенного пола, то ему припишут тот пол, по которому его можно идентифицировать внешне. Таким образом можно избежать темы ЛГБТ без больших затрат по перекраиванию сюжета. «Переводчики, которым хочется заморочиться, могут обойтись без любых упоминаний гендера. Так обычно делается в целях отдать дань сериалу или персонажу», – отмечает Ульяна.
Недавно сервис «Медиатека» удалил аниме-сериал «Любовь сквозь стены», едва ли имеющий художественную ценность по мнению нашей собеседницы. В нем показана любовь девушки и зверочеловека (собаки, передвигающейся на двух ногах). «Медиатека» выпустила 8 серий, после чего удалила сериал с платформы. Переводчица отмечает, что иногда проще удалить небольшой сериал, чем заплатить большой штраф или оказаться под блокировкой.
Отношение к подобным цензурным ограничениям и их последствиям среди переводчиков неоднозначное. «Для кого-то это неприятно, так как это колоссальный объем работы, кто-то не очень любит, когда с его свободой слова что-то делают, но в целом к самому явлению ЛГБТ все относятся нормально. С политикой чуть посложнее», – говорит Ульяна.
Случай политики
Переводчица отмечает, что законов «сверху» о цензурировании «западной пропаганды» не существует. Всеми студиями переводов учитывается закон о фейках об армии, однако часть студий принимает решение о более строгой цензуре в зависимости от политических взглядов переводчиков, актеров, в особенности – владельцев студии.
«На самом деле, переводчики не очень любят этим заниматься, потому что это требует больших трудозатрат. Либо ты переводишь то, что видишь, и не тратишь время на то, чтобы включаться в декоративную часть, либо ты тратишь время на то, что придумываешь, как и что поменять. Поэтому переводчики этим страдают меньше. Актеры и руководители студий больше. Они прямо на записи могут изменить что-то», – описывает свой опыт Ульяна.
Переводчица замечает, что у актеров присутствует страх, потому что их можно опознать по голосу. Зачастую они опасаются озвучивать то, за что, как им кажется, их могут привлечь к административной или уголовной ответственности.
«Доходит до того, что начинают цензурировать не только сериалы, в которых показываются современные события», – рассказывает Ульяна. В работе ей встречались случаи, когда критика СССР воспринималась как «западная пропаганда» и подвергалась цензуре.
«Не так давно всерьез обсуждался вопрос, стоит ли цензурировать нелестные высказывания о «плохих русских» в сериале про конец XXI века. Стоит ли менять русских на кого-то другого», – делится Ульяна. В одной из студий, с которой сотрудничает девушка, политический контент цензурируется довольно топорно:
«Если в негативном ключе упоминаются русские – все это меняется на украинцев, если хорошие украинцы – то меняем на русских, что местами выглядит очень смешно. На экране могут оставаться надписи на английском, что место действия – Киев, но в тексте местом действия будет Москва. Это заморочки конкретно нашего руководства, их не волнует здравый смысл в этом вопросе».
Политические документальные сериалы с упоминанием Второй мировой войны также могут попадать под цензуру. Так, в 11-м сезоне сериала Mysteries of the Abandoned упоминались красный террор и фигура Сталина. Проблемы возникли во время работы над эпизодом, который был посвящен Польше. В материале не содержалось ничего, что противоречило бы современным историческим представлениям, и заказчик не выдвигал требований о цензуре. Однако актёр озвучивания, руководствуясь личными взглядами, настаивал на замене всего «польского блока» и исключении упоминаний о репрессиях. Ситуацию удалось разрешить благодаря принципиальной позиции звукорежиссёра — актера заменили. В противном случае переводчикам пришлось бы полностью переписывать сюжет.
Иностранных заказчиков в настоящее время практически нет и большинство переводчиков оказалось заложниками этих условий. «Что особенно иронично, – отмечает Ульяна, – сцены, связанные с наркотиками, педофилией или сериалами, где подобные темы подаются в позитивном ключе, зачастую вовсе не подвергаются цензуре». РКН, по ее словам, на это практически не реагирует. Однако, если речь идёт о педофиле-мужчине и его интересе к мальчикам, такой контент требует обязательного вмешательства.
Полностью избежать подобных тем в документальном кино невозможно, однако, как поясняет Ульяна, допускается иная подача материала – с намеренным сгущением красок, при котором положительное восприятие исключено. Если очевидно, что авторы осуждают происходящее и эта оценка ясно транслируется зрителю, вопросов со стороны цензоров, как правило, не возникает.
Одним из показательных случаев можно назвать сериал Sphinx. «Там был такой кадр, и с ним ничего не делали. Но если бы вместо девочки был мужчина или мальчик-подросток, то с высокой долей вероятности это бы вырезали или закрыли бы серию для российских IP», – заметила Ульяна.
