Никогда не знаешь, какой твой текст принесет тебе внезапную славу и/или волну проклятий. Когда готовился репортаж с семинара «Языки психиатрии» в Ереване, казалось, что его и читать-то будут немногие: это не заседание ПАСЕ, там много букв и все про науку… Как мы ошиблись – репортаж неожиданно всколыхнул соцсети: часть посетивших семинар ученых и в том числе его организаторов возмутились, что журналист пришел на мероприятие и написал о нем без согласования.
Здесь поясним: мероприятия, действительно, бывают разные. Открытые, например, и закрытые. На закрытые вход только по особым приглашениям, случайные люди не попадут, и если пробравшись в такой узкий круг, ты потом напишешь о происходившем там для широкой аудитории, – на тебя, безусловно, обидятся другие участники (что, впрочем, не значит, что такую информацию не сливают в широкий доступ с разными целями и что делать этого никогда ни в коем случае не нужно – как бы мы, например, без такого узнавали о рекомендациях властей ИТ-сектору России о блокировках VPN и прочей важной информации?). Но, конечно, если на закрытом мероприятии выступают люди, которым за это может грозить уголовное дело, ты не станешь о таком писать публично, если не хочешь обличить этих людей.
Но вот ты приходишь на мероприятие, о котором открыто пишут его организаторы на сайте и в социальных сетях, публикуя полную программу с именами докладчиков и призывая всех ею делиться, чтобы участников было побольше. Всех участников добавляют в общую группу на несколько сотен человек, где делятся фото и обсуждают доклады. Каждый желающий может заплатить взнос и прийти послушать выступления - и, следовательно, написать о них в своих сетях. И вдруг, когда появляется твой репортаж, выясняется, что именно он создает риски – ведь там есть фамилии участников, которые не хотели бы афишировать свои выступления. Оказывается, если бы не текст в «Соте», их бы никто не узнал?
Что ж, времена нервные, кого-то напугало упоминание его доклада в сочетании с шутливым заголовком репортажа «Соевая вырусь предприняла попытку провести антироссийское мероприятие»: пара человек написали личные сообщения с просьбой убрать упоминания о них из репортажа в целях безопасности, и мы это сделали.
Но попутно удивило и огорчило другое.
Во-первых, представления коллег из научного мира о журналистах. Об авторе (то есть обо мне) писали, что он почему-то представился в подводке «корреспондентом с ученой степенью» (подводки в «Соте» пишут не авторы, а редакция, но не в этом дело) и вообще, видимо, пробрался на школу как-то нелегально, притворяясь одним из участников. Значит ли это, что человек одновременно не может заниматься наукой и журналистикой, иметь степень, писать научные статьи и при этом также писать репортажи в СМИ? Это потому, что ученые – «свои», а журналисты – «чужие»? Что ж, тема для антропологов.
Так вот, помимо репортажей мне случалось писать научные тексты и выступать на конференциях – и мне бы не пришло в голову испугаться, что мое участие в таком мероприятии, как «Языки психиатрии», или упоминание в чьей-то статье мне повредит, ведь тут нет никакой связи с экстремистской организацией, просто выездное мероприятие за границей.
Правда, мне могут возразить, что я-то подписываю статьи псевдонимом. Ну да, потому что я сотрудничаю со СМИ, признанным в России «нежелательным» (чего семинару «Языки психиатрии» ни в коем случае не желаю). А пока нежелательности не было, и фамилию скрывать не приходилось.
Впрочем, возмущенные участники семинара о нашей «нежелательности», как выяснилось, не знали. Антрополог Александра Архипова написала гневный пост о «провластной Соте», а в комментариях даже объяснила главному редактору (который из-за риска уголовного дела несколько лет не может приехать домой), что нежелательные вовсе не мы, а другая «Сота»… Еще мы узнали из комментариев, что мы работаем на российское государство, а репортаж был гнусным доносом на ученых, написанным по заданию партии и правительства…
Оказывается, сотрудникам «Соты», живущим в эмиграции, пора собирать чемоданы и ехать в Россию – им там ничего не грозит, наоборот, их ждут с распростертыми объятьями.
Что ж, простим ученым сложности с поиском информации – им не до того, чтобы разбираться, кто провластный, кто нежелательный. Александра Архипова, вероятно, слышала, что «Соту» в узких кругах не любящей критики тусовочки принято называть «подментованной», но немножко спутала выражения, бывает. О том, что мы писали о ее исследованиях с 2021 года, когда она еще не была так широко известна, антрополог тоже не стала вспоминать, как и о том, что сама делилась нашими постами, если находила в них интересный материал.
Но есть и другой повод для удивления. Несколько участников школы сочли репортаж доносом на ученых, хотя школа нам искренне понравилась, и в репортаже мы хотели лишь поделиться интересной информацией. Почему же тут увидели негатив, ерничанье, критику?
Потому что в заголовке (взятом, кстати, из доклада самой Архиповой), в подводке и в тексте мы позволили себе иронию. Причем не больше, чем позволяли себе в своих выступлениях сами участники семинара.
Знаете, такое не в первый раз. Более того, подобная реакция журналистам «Соты» была знакома задолго до появления самой «Соты». Истории много лет, меняются СМИ и темы, но журналиста считают «своим», «хорошим», только если его репортаж согласован и написан в позитивном ключе, без малейшей критики, иронии или просто какого-то авторского взгляда.
Когда-то в тревел-журналах так обижались текстам, где не было пафосных цитат про «высокое качество обслуживания» в очередном отеле, в бизнес-прессе – репортажам, в которых недостаточно хвалят ту или иную компанию, в новостных СМИ – цитате из выступления чиновника, которая кому-то может показаться слишком жесткой, в литературном обзоре – критике книги писателя, о котором принято говорить с придыханием.
Теперь на нас обижаются не только z-патриоты, для которых мы враги, очерняющие российскую действительность, но и оппозиционные политики, про которых мы не желаем писать «либо хорошо, либо ничего», потому что они ведь еще не покойники. И вот ученые обиделись – за недостаточную почтительность текста, за несогласованность, и еще за авторскую подачу, за то, что (цитируем комментарии к посту Александры Архиповой) «Если есть интерес издателя, то тональность статей будет нормальная. Если интереса издателя нет, то тональность будет угодная автору. Это говорит об отсутствии редакционный политики».
Нет, у «Соты» нет издателя. Есть спонсоры, но на редакционную политику они не влияют. И состоит она как раз в том, что у автора есть право на разную тональность – удивительно, а мы-то думали, в этом и заключается свобода прессы?
Откроем секрет. Журналисты не обязаны писать только хорошее даже о покойниках. И журналисты не обязаны согласовывать свои впечатления об открытом мероприятии, семинаре, лекции, концерте, спектакле, куда каждый может прийти за свои деньги, с организаторами этого мероприятия (текст интервью согласовать с интервьюируемым – еще да, на предмет поиска фактических ошибок). Журналисты при этом должны учитывать, может ли текст повредить тем, о ком они пишут, – и тут всегда приходится искать баланс (выше написано, почему наши представления о рисках не совпали на этот раз с представлениями тех, о ком мы писали).
Вообще-то, задача журналиста – стараться писать честно о том, что он видел. И не учитывать, понравится ли текст тем, о ком он пишет, потому что пишет журналист не для них, а для читателей. Странно, что люди, жалеющие об утраченной в России свободе слова, свободе выборов, свободе научных исследований, именно журналистам так часто в праве на свободу отказывают.
Но да, в журналистике есть разные жанры. Есть и такая журналистика, в которой все тексты будут согласованные, выверенные, максимально комплиментарные или как минимум безлико-нейтральные. И это даже не новости государственных российских СМИ, о новоязе которых так много рассказывает антрополог Александра Архипова.
Это обычная корпоративная пресса. Вы все ее наверняка много раз видели.
Но вы точно хотите такое читать?
